|
Женщины – руководители воспринимаются как транвеститы,
а женщины-политики как транссексуалы.
Книга «Стоп! Кадры»
«Ой, девчонки! Все мужики сволочи, нас баб не понимают, а
мы такие…» Мне всегда хотелось уйти от участия в войне полов на таком
неметафизическом уровне. Моя дипломная работа на филфаке Уральского
государственного университета была посвящена «женскому письму», крайне модной
тогда теме фаллоцентризма, вшитого в язык и культуру. «Женское» виделось тогда
возможностью избежать мужской императивности и репрессивности, пространством
свободы и творчества. Ждущей и все
принимающей пустоты. Последняя фраза моего выступления была «Женщинам вообще не
свойственно заниматься философией». Сразу после этого я поступила в аспирантуру
и продолжила философские штудии.
Потом я училась в
Восточно-европейском институте психоанализа, соответственно психоанализу, где
проблема мужественности и женственности быстро решается за счет принципа
бисексуальности и структуры эдипова комплекса, снабжающего каждого из нас достаточным
запасом как мужских, так и женских идентификаций. Тогда я с радостью узнала,
что неприличный тезис Зигмунда Фрейда о женской зависти к пенису на самом деле связан с недостаточной
проработанностью женских идентификаций классика. А Карен Хорни уже давно
написала в пику Первому Психоаналитику Планеты о гнетущей и неизбывной зависти
мужчин к способности женщин рожать
детей, способности к творчеству, о зависти, вытесняемой за счет таких уродливых
явлений действительности как сексизм.
Еще учась в ВЕИПе, я начала
заниматься избирательными кампаниями и поэтому очень внимательно относилась ко
всему, что было так или иначе связано с политическим психоанализом или
психоанализом политики. Я быстро поняла операциональность таких
психоаналитических образов как образ «отца»,
и «отцеубийцы» и начала их активно использовать в имиджмейкерском
ремесле. Структура массовых проекций и идентификаций, провокация агрессии и чувства
вины стали органичной частью моего
инструментария понимания процесса выборов. Однако до сих пор помню, что тезис о
том, что «политик всегда мужчина» я восприняла как приговор. Нет - мне,
конечно, было понятно, что политикой занимаются женщины с отцовскими
идентификациями, что сама политика – это яркое проявление фаллоцентризма,
эдипальной конкурентности и силового
самоутверждения. Но что-то мешало мне закрыть тему женщины-политика из спектра
интересных мне проблем.
За последние десять лет родилось несколько тезисов, с которыми я и хочу познакомить
коллег.
1. «Масса» (в смысле электорат)
действительно женственна и поэтому избиратели гораздо легче проецируют свои
переживания и надежды на кандидатов, имеющих мужские вторичные половые
признаки, даже если он психологически «баба» (это конечно сексизм, но зато
понятно культурному человеку).
2. Есть несколько принимаемых
мужской политической культурой типов женщин – политиков: «второй номер», «тихая
плакальщица», «свой парень».
«Второй номер» - это наследие номенклатурного подхода в советской политике. Тогда,
если и не второй номер, то хотя бы четвертый – пятый должна была занимать
женщина, для социально-полового баланса во власти. Это не женщины, которые
никогда не будут первым номером, это те, кто не хочет им быть.
И это жертвенность, не
мазохистическое отношение к песне в собственном горле. Для этих женщин вторая
позиция органично связана с представлениями о главенстве мужчин и необходимости
служить им. Тех наших хитроумных сестер, которые пытаются отсидеться на второй
позиции, чтобы при удобном случае выскочить в первую «разоблачают» до этого
момента путем нехитрых проверок типа «убери чашки со стола» или «ты что-то
сегодня плохо выглядишь, надо меньше работать».
«Тихая плакальщица» - образ, который собирает на себя проекции и идентификации отчаявшегося электората.
Образ, заряженный осуждением несправедливости бытия, но смиряющийся с ним. Как
правило, у этих политических персонажей и голос надрывный и глаза без косметики
«на мокром месте» и наряд такой, как будто она сидела у окна всю ночь в
предчувствии беды, потом прилегла на минутку прямо в одежде, да в ней же и
вышла к избирателям. Образ не вызывает агрессии ни у мужчин, ни у женщин, и
весьма востребован в региональной политике.
«Свой парень»
в этой роли женщины – борца, нашли себя многие умные и волевые женщины, которые
по настоящему конкурируют с мужчинами в политике. Как правило, роль съедает
личность, и органичная женственность теряется в роли «мужика в юбке». Этот
образ довольно широко распространился в российской политике благодаря
корреспондированию с самоощущением большинства российских женщин, которым
приходится быть мапами (то есть мамами и папами одновременно) и воспитывать
пьющих и безработных мужей. Кроме того,
именно женщины этого типа действительно умеют бороться, убеждать и даже, как
это не удивительно, удерживать свой электорат от одних выборов к другим,
последовательно выполняя обещания и наказы. Это как раз такой случай, когда для
того, чтобы достичь в социальной иерархии примерно одинаковых с мужчинами
позиций, женщина должна быть в десять раз умнее и целеустремленнее. Мужчины их
терпят даже в качестве конкурентов, упиваясь собственным гендерным
превосходством.
3. О женщинах-политиках всегда неизбежно
распространяются слухи сугубо сексуального содержания. Все ищут главного
спонсора, который «двигает» ее в обмен на какие-то сексуальные услуги (характер
этих услуг напрямую связан с сексуальными мифами электората).
Мужчинам-избирателям это позволяет сохранять главенствующую сексуальную позицию
в политике, а женщинам уйти от вопроса «чем она лучше меня».
4. В женщине-политике, и в
женщине-руководителе всегда ищут и находят мужские черты, которые позволяют
окружающим примириться с необходимостью подчиняться ей. Женская зависть
отнимает у нее самое ценное, что есть у женщины – женственность, а мужская
конкурентная тревога прикрывается жалостью. С этим я столкнулась на собственной
женской шкурке: в самой масштабной избирательной кампании, которой я руководила,
обо мне ходил слух, что я мужчина, сменивший пол.
Сегодня
я впервые в
своей профессиональной практике веду женскую избирательную кампанию - и в смысле пола
кандидата и в смысле основной семантики кампании. Сегодня, очевидно, что на
фоне усталости от политики и от избирательного насилия 2003-2004 годов
преимущества имеют внеполитические
избирательные объединения и кандидаты. В этом смысле закономерны успехи
«Партии пенсионеров». Тема «Женщины делают политику человечнее и честнее», а
также апелляция к большей в сравнении с кандидатами-мужчинами природной
включенности женщин в гущу повседневных социальных забот позволяет сформировать
значительно более высокий уровень доверия к кандидату – женщине. Хотя мы,
безусловно, в полной мере сталкиваемся со всеми перечисленными выше
стереотипами. Пока не ясно удастся ли создать устойчивую идентификацию
женщин-избирателей с кандидатом и приведет ли эта идентификация к победе.
В любом случае, я убеждена в том,
что женственность может быть серьезным ресурсом кампании и политик-женщина
гораздо архитипичнее политика-мужчины, она позволяет работать с более глубокими
мотивациями избирателей. Да, конечно в России женщина-политик – это
фаллическая, мужественная женщина. Это собственно опредмечено в образе Родины-матери
с мечом.
Интересен в контексте этих
размышлений «феномен Юлии Тимошенко», которая, пожалуй, впервые на
постсоветском пространстве, так
откровенно продемонстрировала женскую сексуальность как ресурс в политике. Сексуальная провокация, которая
является частью имиджа Тимошенко, лучше всего выражена в фасоне ее платья с
гипюровой спиной и классическим фасоном спереди. Массовое сознание пытается
осмыслить это в муссировании историй о ее многочисленных любовниках. Оно просто
мечется в поисках хоть какого-то более ли менее унизительного объяснения для
возвышения этой женщины. А Тимошенко в свою очередь обращает орудие сексистов
против них самих, обвиняя их в конкуренции, и, в то же время, апеллируя к их
привычным стереотипам поведения в отношении к красивой женщине. Вот ее слова:
«Мужчины должны оставаться джентльменами и в политике. Но когда мужчины в
политике начинают действовать такими мерзкими и грубыми методами, они просто
лишний раз показывают свою слабость». (Коммерсант
от 4 марта 2005 года)
Тема женщин в политике, как
правило, сильно примитивизируется, большинство политических публицистов вообще
обходят ее стороной. Некоторые политики, например, г-н Жириновский (с которым я,
кстати, сейчас сужусь по поводу сексизма) позволяет себе периодические
провокации на тему «кухарок».
Можем и мы – женщины что-нибудь
такое потребовать. Предлагаю заменить статью за мужеложство на статью за
мужланство и установить квоты
обязательного присутствия гендерных мужчин в органах законодательной и
исполнительной власти (причем, квоту не только количественную, но и
качественную).
И тогда, может быть, наступит
светлое время и все люди станут сестрами!
С праздником вас, дорогие женщины,
и с праздником женскую часть вашего гендера, дорогие мужчины!
|
: 
mail.ru